Чем значительнее был интерес к зеркалам, тем более в нем находили присутствие "иного" начала. Казалось, по зеркалу можно гадать, увидеть прошлое и будущее, посетить другие страны, а при большом желании и другие миры. Средние века объявили игры с "зеркальным царством", а заодно и опыты по их изготовлению магией и чернокнижием (например, эксперименты Агриппа фон Неттсгейма с зеркалами из семи металлов были печально прекращены на самом интересном месте). И хотя в официальной теологии небесная иерархия и наш земной мир были соотнесены по подобию зеркал, все же зеркало считалось чем-то существенно иным, где отражается самым хитрым образом "перевернутый мир". Именно поэтому, с падением Рима, и более чем на тысячу лет, прервалась история изготовления зеркал.

О них вспомнили одновременно с появлением часов на городских башнях, в "осень Средневековья". Зеркала стали символами зафиксированного и ускользающего времени и не случайно в их декоре возобладали темы любви (земной и небесной) и "ванитас" (тщеты) намёк на быстротечность жизни. Первыми прославились нидерландские изделия (они были круглыми, выпуклыми и носили название "бычий глаз"). Украшая стены средневековых и ренессансных интерьеров, эти зеркала были призваны отражать не столько внешность владельца, сколько служить отражателями света. Это хорошо видно на картинах голландских и немецких живописцев, где выпуклое зеркало один из постоянных атрибутов и где в нём, как правило, отражается окно.
Вот знаменитое полотно Яна ван Эйка "Портрет четы Арнольфини". В центре композиции ? трепетные в своих чувствах супруги, но смысловым центром являются не они, а круглое зеркало за их спинами. В зеркале различимы вошедшие в комнату ? художник (он же Мастер) и его жена (она же Маргарита), а значит не на нас смотрят натурщики, а на них.

И видят перед собой удачливого художника, но не очень счастливого в браке человека (сохранились свидетельства о крайне ревнивом характере его супруги). Авторский намёк на тщетность земных упований подкрепляется изображением возле зеркала фигурки святой Маргариты и метёлки, призванных отгонять от семейного очага злых духов. Именно зеркало, казалось бы незначительная деталь интерьера, заставляет усомниться в благостно-гармоничном характере изображенного. Иллюзорное пространство властно претендует занять место реального. Рождается бесконечная анфилада смыслов, аналогий и ассоциаций, одна из которых настойчиво напоминает о композиции булгаковского "Мастера и Маргариты". В романе похожая ситуация, построенная по принципу "зеркало в зеркале" или "роман в романе"; та же симметрия персонажей-двойников; да и в портретах Михаила Афанасьевича и мелкого бюргера Арнольфини просматривается удивительное сходство. Но самое удивительное ? это то, что не существует фактов, доказывающих знакомство писателя с творчеством Яна ван Эйка. Парадокс? В той же мере как и это лирическое отступление от темы. Но видно, таково уж свойство зеркала уводить каждого, кто в него всматривается, совсем в другую сторону…